Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

dogcat

(no subject)

двадцать восьмого августа вошла нетвёрдым, но бойким шагом во взрослую жизнь, приобретя наконец-то двух кошек и винную бочку. В нагрузку к кошкам и бочке шли: часть умбрийского холма, развалина старого крестьянского жилища, десять инжирных кустов и двести (хотелось бы сказать крепостных, но нет) оливковых деревьев. Посередине дом. Надо сказать, покупали мы только дом, и немного земли вокруг. Я так понимаю, очерчивая на карте границы участка для объявления о продаже, риэлтор опаздывал на обед, а потому слегка срезал карандашом углы. Гектар туда, гектар сюда, мадонна миа, какая разница -- там тортеллини остывают. Или равиоли. Или какие-нибудь странгоцци с трюфельной подливкой. Обед в Умбрии это святое.

Нотариус, человек опытный, перед зачитыванием договора купли-продажи как раз пообедал, а потому продержал нас у себя пять часов, оглашая каждый участок приобретаемой нами территории. Не то чтобы территория велика, но за тыщи лет её существования она дробилась на мелкие части, отходя сыновьям и внукам и правнукам первых владельцев, а потом её собрали обратно, чтобы она отошла нам. Будь она одним целым куском, нотариус управился бы за десять минут. Такая скомканность повредила бы (в частности) торжественности момента и (в целом) вере народонаселения в необходимость нотариусов как биологического вида. Поэтому нотариус оглашал, а переводчик переводил. Под конец они немного ускорились -- подходило время ужина. Ужин в Умбрии это святое. К этому моменту мы уже были владельцами, помимо прочего, орехового сада, трёх яблонь, одного абрикоса, конюшни и колодца.

-- Две сотни деревьев это примерно шестьсот килограммов олив в год, -- сказал один свидетель.
-- Шестьсот килограммов это примерно сто литров масла, -- сказал другой свидетель.
-- Ооооо, -- сказали все.
Оливковое масло в Умбрии это святое.
-- ... а также участок номер 1583, он же бывшая конная дорога, -- сказал нотариус.
-- Конная, -- сказали мы.
-- И церковная, -- сказал нотариус.
-- Почему церковная, -- сказали мы.
Потому что в тринадцатом веке дальше по холму жил святой, а сейчас там часовня. Святые в Умбрии это святое. Умбрия крупнейший поставщик святых в мире. Иф юр гоинг ту Сан Франсиско, то святой Франциск, в честь которого город назвали, вообще-то тут недалеко родился. Святой Валентин, который теперь букеты и шоколадные сердца, тоже местный. Святой Бенедикт со своим бенедиктинским орденом, опять же. Или вот Моника Беллуччи. Ну в общем. До конца этого лета куском дороги владел святой Ватикан, а с обеих сторон участка согласно букве закона стояли калитки. Потому что вдруг Папа Римский решил бы конно проехать к часовне именно здесь, по холму, между яблонями и конюшней, а не через город по асфальту.
-- Если что, мы Папу пропустим, -- сказали мы. -- Пусть только заранее предупредит.
-- ... а также участок номер 1584, то есть сеновал, -- закончил оглашать нотариус.
-- Подпишите, -- сказал нотариус.
-- Вот ваш экземпляр договора, -- сказал нотариус.
-- Tutto a posto? -- сказал нотариус.
-- Вроде si, -- сказали мы и вышли в Умбрию. Нам ещё надо было успеть в магазин за кормом для кошек.
dogcat

(no subject)

Иллюстрация к главе "Не всё полезное ужасно" (о том, как приготовить полезную еду так, чтобы она была ещё и вкусной).



На памятнике хотела высечь Alea jacta est (Жребий брошен), поменяв alea на allium, то есть жребий на чеснок. Но вовремя вспомнила, что в цезаре нет чеснока. Сам Юпитер уберёг меня от промаха*. O pessimum periculum, quod opertum lateta, как говорится. Aut bibat, aut abeat и всё такое. Tribus verbis, короче. Dixi.

*upd. не уберёг! Оказывается, чеснок есть в заправке. В которой есть ещё и - о боги! - анчоусы. Так мы разоблачили художника, который видит цезарь только в готовом виде. О Юпитер, все мы лишь игрушки в твоих manibus.

dogcat

раньше

раньше у меня был ступор насчёт того, чтобы продавать оригиналы картинасов по интернету. Главных Причин для ступора было две: во-первых, выставка. Каждое лето у меня выставка, и вот представьте: я, значит, продаю весь год оригиналы, а потом приходит лето, и надеть нечего. Не на меня (это-то как раз дело привычное, было бы странно, если бы наоборот). А на стены в галерее, с которой у нас уговор насчёт выставок. Люди приходят, а там голые, безжизненные, пустые стены. И на них проступает красными потёками что-нибудь вроде REDRUM. Или МЕНЕ ТЕКЕЛ УПАРСИМ. И все зловеще смеются и показывают пальцем на понятно кого. На этом отрезке размышлений я обычно покрывалась холодным потом и прекращала размышлять.

Однако практика показывает, что основную массу картинасов для выставки я рисую непосредственно перед выставкой же. Потому что концепция выставки успевает поменяться за зиму-весну раза четыре, делаются какие-то мини-серии и тыды. В общем, основной удар приходится на последние недели весны. Пол весь в сохнущих холстах, передвигаться приходится скачками, от островка к островку. Да нет, это даже полезно. Глаза у меня в эти недели раскрыты раза в два шире, чем обычно, под ногтями оранжевая краска, в волосах синяя, взгляд затуманен, пульс учащен, речь нрзбрчв. Собака жмётся в угол. Окружающим сразу понятно: перед ними личность возвышенная, одухотворённая, лучше не связываться. Обходят бочком, держатся правой стороны, как в "Молчании ягнят". Я-то к концу июня прихожу в норму, а эффект держится целый год. Удобно.

В общем, первая Главная Причина сама собой засохла и отвалилась. Вторая Главная Причина была в том, что у всех разные мониторы. Сейчас объясню. Так уж сложилось, что я рисую насыщенными, яркими цветами. И меня страшно парило -- а вдруг у других людей на мониторах другие цвета? О боги! Было бы проще, рисуй я оттенками трепетного бежа и влюблённого лосося, например. Хотя не знаю, может, люди, которые этими оттенками рисуют, тоже парятся. Типа, "у меня тут благородные оттенки утомлённой слоновой кости и разбавленного ромашкового чая, а вдруг на чужих мониторах вообще какой-нибудь моржовый клык, сто лет выдержанный в морской воде! О боги". Ну и всё в таком духе. И вот я представляю: продаю человеку картинас, отправляю, а он его получает и видит, что красный-то, красный -- чуть-чуть другого оттенка! И пишет на меня жалобу на сайтах Госуслуги, Петиция.орг и Спортлото. Потом мне пришло в голову, что та же история ведь может быть и с принтами. О боги.

Стало ясно, что если я не прекращу по этому поводу париться, мы меня потеряем в пользу дурдома несколько раньше, чем хотелось бы. И -- чудо -- меня попустило. Мы со мной всегда договоримся. Главное убедительные аргументы подобрать.

Поэтому вот. "Приступ острой собачной недостаточности", оригинал.
Акварель на текстурной бумаге Arches, 38 х 28 см.
Продам. Зарезервирован.



Collapse )
dogcat

иногда

иногда я, кстати, вспоминаю, что в мире есть краски не только синих оттенков, и что существуют разные чоткие линии, и даже что бывают лица с глазами. Тогда получается, например, вот такая "Весна"



(она же, как справедливо подсказали на ФБ, Святая Витаминия, помогающая во всех начинаниях, особенно по весне)
dogcat

между прочим

между прочим, стояла позавчера на коленях перед своей святой Изнуренией. Я и ещё восемь человек. И не просто на коленях -- мы ещё руки этак воздели и страстно бухнулись лбами в пол, после чего с минуту не поднимались. Кто-то проникался величием момента, кто-то думал о своём.

iznurenia-700.jpg

потом то же самое мы проделали перед муравьём с веточкой вместо штанги на фоне заката. Потом ещё преклонились перед тремя щенками в корзинке.

наша инструктор по йоге очень любит красивые картинки и собирает их в специальную папку на своём компьютере. Компьютер тоже любит красивые картинки и, когда никто его не отвлекает, примеряет их себе на экран в качестве модного скринсейвера. Там, помимо прочих красот, то мой "Питер" промелькнёт, то "Процесс подзарядки аккумулятора", то "Лучший из моих воображаемых друзей". И вот, значит, собираемся мы изобразить шашанка-асану (она известна в интернетах как "правильная форма подачи запроса в техподдержку"), а на экране появляется святая Изнурения, которой раньше в наборе картинок не было. И смотрит на нас своими пустыми от золота глазами. И мы такие: колени-руки-лбом-в-пол.

впрочем, воцарившаяся было в моём сердце авторская гордыня быстро сменилась внутренним покоем и душевной гармонией, и ещё балансом там каким-то, и соображением, что надо бы приобрести коврик потолще: лоб не карма, на нём повреждения сразу видны.
dogcat

(no subject)

-- О, что-то новое рисуете? -- говорит парикмахер Илона, ставя передо мной эспрессо и косясь на пятно красной акриловой краски на моих волосах. -- Надо же, неожиданно.

привыкла просто, что обычно пятна синие или голубые.

вообще, благослови будда эту женщину. Приезжаешь к ней с краской в кудрях, лёгким безумием во взоре и дефицитом кофеина в организме, и за час превращаешься в как будто приличного человека и даже в некотором смысле респектабельного общественного элемента.



а вчера она меня угостила банкой домашнего одуванчикового мёда. Меценат!
dogcat

про ёжиков

видели на прогулке двух ёжиков. Одного, деловито выбирающего что-то в куче опилок у сваленных на опушке леса брёвен, а метров через двадцать на тропинке -- другого, прикидывающегося колючим булыжником.

последний раз я ёжика встречала пять лет назад, в Сараево. Он там бегал от газона к газону, собирая какие-то травинки, и на охотничью собаку в исполнении Форреста не обращал никакого внимания. Городской житель, некогда ему. Лесные ёжики, почуяв Бертрама, свернулись в клубок, ритмично пыхтели и топорщили иголки, как положено. Бертрам вежливо пыхтел в ответ, топорща уши и хвост. Вообще-то ёжиков тут много, вторая часть ячейки общества встречает их регулярно. А меня они избегают. Кролики не избегают, лисицы, белки всякие -- пожалуйста. Серны проходу не дают, сегодня утром, например, были снова замечены за уничтожением юных побегов на розовом кусте под окном кабинета. А местные ёжики сторонятся и потому до недавнего времени оставались для меня существами полумифическими. Кто-то их вроде как вииииидел, но наука подтверждениями не располагает.

кстати, про полумифических ёжиков. Когда мы только переехали в Южную Богемию, кое-какой запас чешского языка у меня уже имелся. В смысле, имелся, но именно такой... кое-какой. Collapse )
dogcat

а как-то раз мы

видели грузовик с надписью Kafka. Южная Чехия зарекомендовала себя, как регион, в котором собираются весьма щедрые урожаи Кафки, и отсюда Кафку развозят в остальные части страны, и даже на фабрики, где Кафка расфасовывается для экспорта. Основные поставки, понятно, идут в бюрократические конторы, но вообще-то качественная Кафка универсальна и может применяться везде.

водителю на заметку: если утром пришлось какое-то время ехать за грузовиком, развозящим Кафку, а потом, когда грузовика и след простыл, и уже был город, и другой город, и обед, и кофе, и какие-то встречи и разговоры, и вдруг стали происходить непонятные штуки (тут надо оговорить, что крокодил, подвешенный в Ратуше, голубичный мохито и провалившийся в книгу епископ -- это нормально, а вот дорожные знаки в виде расставленных оранжевых стрелок, рекомендующие объехать участок дороги и через двадцать минут привозящие тебя туда же, откуда ты начал "объезжать", или, например, дождь, по силе и плотности больше похожий на натурально зависшую в воздухе непрозрачную водяную стену толщиной в несколько сотен метров, в которой, по ощущениям ещё вот-вот, и над машиной проплывёт кашалот, и окажется, что машина вместе с изумлённым водителем и такими же пассажирами давно уже где-то на дне морском -- это они, это те самые непонятные штуки), так вот, если вдруг стали происходить непонятные штуки, надо остановиться, покурить, ущипнуть себя за, например, ухо и подумать: а это действительно происходит? Или я всё ещё еду утром по узкой петляющей дороге между золотеющих полей за тем самым грузовиком, и вдыхаю распыляемую им через прохудившийся резервуар первосортную свежесобранную Кафку? Или наоборот, не прохудившийся: известно, что чем надёжнее резервуар, тем лучше Кафка просачивается наружу.

а вот епископ, держится из последних сил:

IMG_7381-1