латентная буддистка Rezza (busconductor) wrote,
латентная буддистка Rezza
busconductor

Паук лежал на спине, полуобморочно прижимая к груди все свои ноги и мутно щурясь четырьмя парами глаз.

Хотя нет, лучше расскажу по порядку: в гараже проснулся виноград.

Нет, надо отмотать назад ещё немного. Несколько лет подряд мы экспериментировали с посадкой дикого винограда. Мы сажали его в газон и у крыльца, на террасе и под кухонным окном. Мы проверяли кислотность почвы и не скупились на удобрения. Мы читали статьи в интернете, толстые книжки по садоводству и письма от моей мамы о магических свойствах толчёной яичной скорлупы, подсыпанной к корням. Виноград вёл себя по-разному: один куст приживался сразу, другой долго приходил в себя после суровой богемской зимы, а парочка так и не очухалась. Мы стали напоминать лоточника со стаканами и шариком -- кручу, верчу, обмануть хочу -- пересаживая один и тот же куст то на солнце, то в тень. В какой-то момент в газоне было одновременно пять ям, а у крыльца ещё одна, довольно глубокая, зияет до сих пор (вот уже пару лет мы собираемся сходить в лес и притащить оттуда куст папоротника, но куда торопиться? Крыльцо никуда не убежит, а яма потенциально полезна: в неё может угодить дичь. Кролик, например, или косуля. Или почтальон). В результате виноградных махинаций в прошлом году мы обнаружили, что, несмотря на несколько непроснувшихся после зимы экземпляров и зияющих в газоне пустых ям, один куст у нас всё-таки лишний. Это был хилый и неказистый куст, плохо перенёсший зиму, и по всему было ясно, что через день-два он загнётся. Сначала мы, заленившись в тот жаркий день нести садовый мусор на пустырь, просто ткнули виноград в треснувшее ведро, в котором ещё оставалась смесь садовой земли для посадки тыквы (это другая трагическая история с детективным уклоном). Потом, заметив, что виноград пустил корни в тыквовую землю, досыпали её до краю и полили водой с питательными химическими добавками, идентичными натуральному навозу. Виноград смотрел это с молчаливым одобрением. К концу лета он вполне пришёл в себя, подрос где-то на метр, а осенью хором со своими более крепкими товарищами старательно покраснел листьями, облысел и уснул. Некоторые члены нашего садового кооператива, наводя в ноябре порядок на террасе, едва не выкинули торчащую из дырявого ведра лысую палку, но другие члены оного кооператива этому воспротивились, и правильно сделали. Лысая палка в дырявом ведре простояла зиму в тёмном углу гаража, а три дня назад проснулась и ломанулась расти трогательными юно-зелёными ветками.

Я и говорю: в гараже проснулся виноград.

Теперь про паука. Очевидно, за зиму на лысой палке, торчащей из дырявого ведра, поселился паук. Его можно понять: темно, холодно, сыро, ведро дырявое, палка лысая. Будь вы пауком, вы бы тоже поняли. Я не паук, но понимаю. Потому что с недавних пор я очень хорошо понимаю пауков. Хотя тут тоже лучше по порядку.

Отношения мои с пауками всю жизнь были сложными. В английском языке есть отличный термин -- love–hate relationship -- любовно-ненавистнические отношения, то есть. Это когда два человека то целуются, то избивают друг друга трубой от пылесоса. В моих отношениях с пауками роли были поделены чётко и с незапамятных времён: пауки меня любили, а я их не так чтобы очень. Пауки, надо сказать, были настойчивы: подкарауливали меня везде, тянули с мольбой свои паучиные лапы и просили любви. Пауки падали мне на голову, выползали из сапога, бегали по монитору, ожидали меня на подушке, выбегали на лобовое стекло, когда я была за рулём, таились под столешницей и падали мне на колени. Сейчас, вспоминая и перечисляя случаи проявления их любви, я понимаю, что вообще-то мало кому так везёт с поклонниками. Они были бесчислены и неутомимы. Позапрошлым летом паук протянул паутину от моей головы к зонтику, под тенью которого я сидела с ноутбуком. Но это мелочи. В прошлом году паук попытался сплести паутину на моих очках. Да, пока они были у меня на лице. Вот это я понимаю. Ну а однажды, уже осенью, я сидела на террасе с сигаретой, когда на подлокотнике нарисовался он, очередной влюблённый. Уж не знаю, одурманил ли меня свежий осенний воздух, или волшебно подействовала первая в то утро сигарета, но, привычно вскочив и опрокидывая столик с кофейной чашкой, я сняла с ноги тапок и вдруг начала слышать его, паука, мысли.

- Ёлки-палки, -- думал паук, -- Неужели конец? Огромная какая, стоит, нависает. И тапок этот ещё. А ведь у меня было столько планов. Вечером ветер в паутине дыру проделал, я ж залатать собирался. На трёх нижних нитях лист прилип, надо бы снять. Муха недоеденная болтается, вкусная. И кто теперь будет поучать моих паучат? Я всего-то поздороваться хотел. А эта вскочила, за тапок схватилась. Странное существо, если подумать: ног четыре, да ещё так бестолково торчат из туловища. А глаз и вовсе два всего. Чего я в ней нашёл? Да ещё тапок этот отвратительный, что за манеры.

Так я избавилась от паукобоязни. Нельзя сказать, что я полюбила пауков всем сердцем, но по крайней мере теперь я знаю, что они ребята в общем-то приличные. Как любому нормальному человеку, пауку много не надо -- лишь бы паутина не рвалась да муха исправно ловилась. Ну и по возможности чтоб без тапка.

Поэтому, обнаружив гаражного паука, лежащего на спине и обморочно прижимающего к груди все свои ноги, я даже немного опечалилась. Дело в том, что мы вынесли дырявое ведро с проснувшимся виноградом из гаража и поставили в доме, у окна, где на него весь день будет светить солнце. Будь вы пауком, вы бы поняли, что это отвратительное место для жизни, хуже не придумаешь. Гаражный паук был пауком и довольно быстро это понял. И попытался осуществить своё право на репатриацию. До двери, отделяющей гостиную от прихожей (за которой рукой подать до гаража) оставалось полтора метра, когда паук был схвачен шотландским терьером Бертрамом. Бертрам смотрел на паука пристально, с подозрительностью во взоре (это вообще обычно для шотландских терьеров, они так смотрят на всё -- и на хозяев, и на бутерброд с колбасой). Паук лежал на спине. В восьми глазах его отражались огромные мокрые чёрные ноздри. Весь он был похож на бумажный шарик, который долго катали в грязных обслюнявленных пальцах.

- Похоже, готовченко, -- констатировал подоспевший отряд спасения в моём лице.
- Да нет, -- возразил приглашённый эксперт, -- это он притворяется. Смотри.

Приглашённый эксперт взял паука салфеткой, и мы (включая шотландского терьера Бертрама, с подозрением взирающего на всех нас, на гараж, на салфетку, на яму у крыльца и на синее небо над головой) проследовали на крыльцо. Вытряхнутый из салфетки гаражный паук перестал притворяться обслюнявленной бумажкой и попытался побежать сразу в трёх направлениях. Зрители улюлюкали и подбадривали благородного скакуна аплодисментами. Он воодушевился и, поначалу немного пошатываясь от пьянящего воздуха свободы, метнулся в кусты лаванды.

А виноград за эти три дня подрос на три сантиметра. Если так и дальше пойдёт, придётся ему какую-то яму отдавать, чуваку с такой волей к жизни негоже довольствоваться дырявым ведром.
Tags: home, txt, дневник наблюдений за живой природой, кддч
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments